(no subject)
Jul. 11th, 2015 03:36 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gaertisНедавно воспользовались скидкой на Лабиринте и заказали ещё пару книжечек. Одна из них - "Путешествие в город мёртвых" Амоса Тутуолы. Сегодня прогулялись до пункта выдачи, забрали тоненькую книжку, уселись в трамвае и раскрыли её. И дальше, друзья мои, полное ощущение беготни по лестницам - вверх и вниз, прыгая через ступеньку, через три ступеньки, через восемь - захватило дыхание и остановилось сердце! - а вот уже нет сил, но так весело и жутко, что невозможно не бежать ещё, а вот открылось второе дыхание, и мы сидели в трамвае, прыгали вместе по строчкам и едва ли не в голос хохотали, рыдали и завывали! И идя по переулку домой - переглядывались вытаращенными глазами и крутили в воздухе пальцами, а дома уже я вгрызлась в книжку, и зарыдала и захохотала снова, и стала читать вслух, и В. - он тоже, тоже...
И вот на восьмой месяц моего путешествия я пришел в один город и нашел
одного старика, но это был вовсе не старик, а бог, и, когда я вошел, у него
была трапеза: он сидел со своей женой за столом и ел. Просто так к ним в дом
входить не полагалось: старик-то был бог, но ведь и я был бог,--я вошел
просто так и сказал им здравствуйте, и они мне тоже пожелали здравствовать,
а потом я поведал старику про винаря, но старик промолчал, и я его понял: он
хотел узнать, как меня зовут. "Отец Богов Всенасветемогущий",-- назвался я,
а старик спросил: "Это правда или имя?"
Но когда я увидел этого Зловредного Зверя, я понял, что девушка ни в
чем не виновата: если б я был девушкой, я бы тоже за ним пошел--такой он был
совершенный и собранный джентльмен; даже я ему позавидовал за его красоту, а
выйди он в какое-нибудь поле сражения, враги не решились бы его убить; и
если его увидишь в городе с бомбардировщика и город приказано разбомбить в
развалины, то не станешь бомбить, потому что не захочешь, да и сами бомбы не
пожелают взрываться, пока этот джентльмен не уйдет из города,-- вот какой он
был весь красивый и собранный. И едва я его заметил, как пошел за ним
следом,--я целый день за ним ходил и все не мог находиться. Ну вот, а потом
я отошел в сторонку и несколько минут попричитал и поплакал, почему я не
такой же красивый, как он; но тут я вспомнил, что он просто Череп, и
обрадовался, что я не такой, как он, и перестал завидовать; но все равно он мне нравился.
Как только Смерть услышала, что я живой, а не мертвый, она страшно
разволновалась и ужасно раздосадовалась и приказала барабану связать меня
веревкой. И вот я почувствовал, что я уже связан, да так крепко-накрепко,
что не могу продохнуть.
Понял я, что связан и не могу продохнуть, и скомандовал бататам потолще
связать саму Смерть, а бататам потоньше я посоветовал ее сечь. Как только я
им это приказал и посоветовал, бататовые стебли взялись за работу--которые
потолще, те всю ее повязали, а которые потоньше, стали ее сечь: они ее
секли, и секли, и секли. Смерть заметила, что ее секут, и секут, и секут, и
скомандовала барабану поскорей меня развязать, и вот я почувствовал, что
могу продохнуть, и отсоветовал стеблям потоньше ее сечь, а стеблям потолще
приказал ее развязать, и Смерть вошла в дом, потом вышла на веранду,
встретила меня у порога и пригласила в гости.
И вот на восьмой месяц моего путешествия я пришел в один город и нашел
одного старика, но это был вовсе не старик, а бог, и, когда я вошел, у него
была трапеза: он сидел со своей женой за столом и ел. Просто так к ним в дом
входить не полагалось: старик-то был бог, но ведь и я был бог,--я вошел
просто так и сказал им здравствуйте, и они мне тоже пожелали здравствовать,
а потом я поведал старику про винаря, но старик промолчал, и я его понял: он
хотел узнать, как меня зовут. "Отец Богов Всенасветемогущий",-- назвался я,
а старик спросил: "Это правда или имя?"
Но когда я увидел этого Зловредного Зверя, я понял, что девушка ни в
чем не виновата: если б я был девушкой, я бы тоже за ним пошел--такой он был
совершенный и собранный джентльмен; даже я ему позавидовал за его красоту, а
выйди он в какое-нибудь поле сражения, враги не решились бы его убить; и
если его увидишь в городе с бомбардировщика и город приказано разбомбить в
развалины, то не станешь бомбить, потому что не захочешь, да и сами бомбы не
пожелают взрываться, пока этот джентльмен не уйдет из города,-- вот какой он
был весь красивый и собранный. И едва я его заметил, как пошел за ним
следом,--я целый день за ним ходил и все не мог находиться. Ну вот, а потом
я отошел в сторонку и несколько минут попричитал и поплакал, почему я не
такой же красивый, как он; но тут я вспомнил, что он просто Череп, и
обрадовался, что я не такой, как он, и перестал завидовать; но все равно он мне нравился.
Как только Смерть услышала, что я живой, а не мертвый, она страшно
разволновалась и ужасно раздосадовалась и приказала барабану связать меня
веревкой. И вот я почувствовал, что я уже связан, да так крепко-накрепко,
что не могу продохнуть.
Понял я, что связан и не могу продохнуть, и скомандовал бататам потолще
связать саму Смерть, а бататам потоньше я посоветовал ее сечь. Как только я
им это приказал и посоветовал, бататовые стебли взялись за работу--которые
потолще, те всю ее повязали, а которые потоньше, стали ее сечь: они ее
секли, и секли, и секли. Смерть заметила, что ее секут, и секут, и секут, и
скомандовала барабану поскорей меня развязать, и вот я почувствовал, что
могу продохнуть, и отсоветовал стеблям потоньше ее сечь, а стеблям потолще
приказал ее развязать, и Смерть вошла в дом, потом вышла на веранду,
встретила меня у порога и пригласила в гости.
